История Каслинского завода. Про чеканщика И.П. Кочергина

Обсуждаем все темы и вопросы связанные с каслинским литьем

История Каслинского завода. Про чеканщика И.П. Кочергина

Сообщение admin » 13 окт 2014, 15:24

Илья Петрович Кочергин — мастер из лучших. С одной стороны, уже в этих словах — вся характеристика, а вот с другой . . .
У всякого „лучшего" непременно есть то, что ставит его и вровень с такими же, как он, и обязательно выделяет среди них.
— Это не просто прекрасный чеканщик, понимаете? — для убедительности лишний раз поглядывая поверх очков, с расстановкой подчеркивая каждое слово, внушал мне Николай Михайлович Торокин, в прошлом начальник цеха художественного литья. — Исключительный чеканщик! Ему поручались готовые модели — самый высокий класс!

Высокий класс . . . Сейчас не вспомнить уже, в какой год, после какой работы была утверждена за ним такая отменная аттестация. Где же вспомнить, если чеканщиком на заводе Илья Петрович считался ни много ни мало — 70 лет! Сын его Иван Ильич, теперь уже сам пенсионного возраста, вспоминает, что, когда он еще мальчишкой был, отец ногу сломал и приносил на дом вещи чеканить. Руки оставались в силе, вот и занимался отец дома, на стуловых тисах: дело-то ждать не могло.
Чеканил „Тройки" — зимнюю и летнюю, „доводил" „Коней", выполнял чеканку любой сложности.
Работные люди Кочергины пришли на Урал из Средней России. Петр Яковлевич, отец Ильи Петровича, трудился на Каслинском заводе кричником. Туда отбирали самых крепких, выносливых, кому по силам тяжести поднимать. За день не одну многопудовую крицу надо было перенести на молот, прокалить ее, выковать полосу железа.
Чтобы узнать, годен ли работник в кричники, ему устраивалось специальное испытание. В поселке на базаре стояли весы с гирями. Будущему кричнику требовалось поднять восемь пудов, обойти вокруг караулки, что была неподалеку, поклониться на все четыре стороны, не выпуская гирь из рук, и снова поставить их на весы. Не каждый мог похвастаться такой силой!
Потом, через много лет, Петр Яковлевич стал работать уставщиком, а там и другая должность нашлась — хранитель дровяных и угольных складов.
Он был неграмотным, но работу выполнял исправно, ошибок не знал, а вместо подписи своей, когда требовалось его поручительство, важно ставил на бумагу большую прямоугольную печать, на которой было отлито: „Кочергин" и которую долго берегли в семье.
Илья Петрович старанием пошел в отца, однако и своими талантами отличился. Долго не знал он грамоты, а под старость пристрастился к чтению, одолел даже „Таинственный остров" Жюля Верна и все удивлялся широте и необычности мира, который открывался перед ним . . . Казалось, далек был мастер чеканки Илья Кочергин от нелегких премудростей педагогики, а потребовалось — сам стал учителем, да таким, что его до сих пор помнят.

Была у него своя манера учить, свои правила отрабатывать руку. Бывало, стоят рядом учитель и ученик. Работают почти молча. Спросят что-нибудь — он только глазами зыркнет: „Гляди!" И снова начинает показывать: „Гляди же, что я делаю! Гляди! . ."
И надо было смотреть во все глаза, думать, прикидывать, чтобы научиться, как мастер. А как умел он, говорить не приходится: когда готовили павильон для Парижской выставки, множество деталей прошло через его руки.
У Ильи Петровича была характерная внешность: небольшая бородка клинышком, ясные, глядящие в душу глаза, непременные фуражка, косоворотка. Внешность его да еще непреходящая слава мастера — благодатный материал для художников, и его всегда замечали, пробовали рисовать и лепить. Но, пожалуй, лучше всего, точнее и вдохновеннее сумел сказать о нем каслинский скульптор П.С.Аникин, который задумал и вылепил композицию „Мастерство бессмертно".
Два человека обращаются к зрителям в работе скульптора. Старик протягивает молоденькому ремесленнику свою работу и, чуть откинувшись назад, с любовью глядит на нее, как бы призывая зрителей сказать свое слово, а молодого человека — продолжить начатое им дело.
„Натурой" для старого мастера стал Илья Петрович Кочергин, сходство с которым не оставляло сомнений. Как не оставляла сомнений и мысль скульптора о том, что эстафету творчества непременно должны подхватить и нести дальше молодые руки, ибо мастерство — бесконечно . . .
Кочергин всегда хотел передать своим ученикам умение видеть красоту и дарить ее людям. Таким его помнили все, кто знал. Однажды Илье Петровичу написали об этом не знакомые ему люди, боевые товарищи сына, в горьком памятном письме с фронта, где они сообщали о героической гибели Николая Кочергина.
„Великая заслуга Вашего сына перед Родиной — это Ваша заслуга, — писали однополчане. — Ибо Николай — кровь от крови, плоть от плоти — потомок славной семьи Кочергиных, главой которой являетесь Вы . . ." Так было сказано о человеке, которого скульптор выбрал для себя главным героем в бесконечной эстафете жизни, эстафете бессмертного мастерства.
У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.
admin
Администратор
 
Сообщения: 137
Зарегистрирован: 13 фев 2014, 08:45

Вернуться в Каслинское литье

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron